Особенности суфизма в начальный период ислама
Текст речи д-ра Джавада Нурбахша, мастера ордена Ниматуллахи, на открытии трехдневной международной конференции "Персидский суфизм: от истоков до Руми" в университете Джорджа Вашингтона, США.
Я счастлив, что мне выпала честь открыть эту конференцию и приветствовать всех вас. Мое сообщение посвящено характерным особенностям классического суфизма, т.е. суфизма первых веков ислама. Не вдаваясь в скрупулезное и детальное обсуждение, я постараюсь дать общий очерк ключевых аспектов раннего суфизма - аспектов, которые ныне по большей части утеряны.
1. Практический и мистический подход к "Единству Бытия"
Суфийские мастера ранней эпохи подходили к Единству Бытия скорее практически, чем с позиций теории - через озарение сердца, а не посредством ума. Лишь обладающие сердцем, те, кто с помощью любви оставил далеко позади область "Я", способны созерцать Единство глазами Единства. Теоретический же подход к Единству Бытия основан на философии, конструируемой интеллектом, и как таковой принадлежит к области "Я".
В самом деле, теоретический подход к Единству Бытия чреват множеством опасностей для тех, кто следует ему, поскольку человек может злоупотреблять такой философией, оправдывая потакание порокам или недостойное поведение утверждением, что "всё едино, и потому я могу делать что хочу". Приверженность этой философии действительно может привести к моральному разложению, лишая человека его возвышенных человеческих качеств.
Руми поясняет эту опасность историей про вора, который забирается в сад и крадёт абрикосы. Появляется хозяин и хватает его. "Бога ты не боишься!" - говорит он вору. "А чего мне бояться? - отвечает вор, - это дерево принадлежит Богу, и абрикосы принадлежат Богу, и сам я - слуга Божий, Слуга Божий всего лишь вкушает принадлежащее Богу". Тогда хозяин сада приказывает своим слугам веревками привязать человека к дереву. "А вот и мой ответ", - говорит он, начиная лупить вора палкой. Теперь уже вор восклицает: "Бога ты не боишься!" Хозяин ответствует с улыбкой: "А чего мне Его бояться? Вот палка Бога, веревка - принадлежит Богу, и ты - слуга Божий. Следовательно, я всего лишь луплю слугу Божьего Божьей палкой".
В противоположность теоретическому подходу к Единству Бытия духовидческий, мистический подход основан на любви и присущ исключительно тем, кто свободен от своекорыстия. Благодаря ему появляются люди, творящие благо и пекущиеся о роде человеческом, образцы человеческого совершенства, такие как Абу Сайд Аби'ль Хайр. Абу'ль Хасан Харакани, Баязид Бастами, Халладж и Рузбихан.
Теория Единства Бытия представляет собой философскую концепцию. Мистический же подход включает духовный и практический путь. Первое - умопостигаемая доктрина, второе - практика откровения и духовидения сердца. Первое увеличивает интеллектуальные познания, второе - отдаляет человека от своей самости и ведет его к жизни в Боге.
Когда Халладж воскликнул "Я - Истина", он был флейтой Божьего дыхания. Когда Баязид вскричат "Хвала Мне!", не Баязид, но Бог говорил через него.
2. Божественная любовь
Чтобы достигнуть Реальности, суфий шагает стопами любви. Ум и рассудок эту Реальность постичь не в состоянии. С точки зрения суфиев ты не познаешь Бога, пока остаёшься самим собой: величайшая завеса между тобой и Реальностью - самость. Лишь огонь божественной любви способен выжечь этот эгоцентризм. Более того, божественная любовь возникает сама собой: ей нельзя научиться.
Божественная любовь может возникнуть в суфии одним из двух возможных путей: как результат притяжения и посредством прохождения Пути. В случае притяжения Божественная любовь возникает в суфии без всяких опосредований, и суфий благодаря ей предает забвению всё, кроме Бога. При прохождении Пути суфий испытывает любовь к мастеру Пути, который преображает эту любовь в божественную. Иначе говоря, суфий странствует с помощью мастера, сжимая в руках светильник, освещающий Реальность. Этот светильник зажигает мастер дыханием духа святости, и его пламя приводит к тому, что суфий начинает сгорать в огне божественной любви. Один из поэтов-суфиев говорит об этом так:
В бытии сотни мыслителей-подвижников возник пожар. Именно этот жар мы помещаем в безрассудное сердце.
Для суфиев следствием этой божественной любви является их устремленность в одном направлении: суфийские мастера сосредоточены исключительно на Боге. По словам Хваджи Абдуллы Ансари: "Большинство людей говорят "одно", но всё еще связаны с сотней тысяч. Когда же суфий говорит "одно", он устремляется прочь даже от самого себя".
Или, как выразил это Абу'ль-Хусейн Нури: "Суфии - истинно ведающие. Большинство взыскует щедрот Божьих, суфии взыскуют Его самого. Иные довольствуются Его дарами, суфии довольствуются только Им самим".
Рассказывают, что Рабию однажды спросили, любит ли она Бога. "Иной любви нет у меня", - ответила она. Тогда ее спросили, испытывает ли она отвращение к сатане. "Вовсе нет, - было её ответом, - ибо моя любовь к Богу не оставила в сердце места для отвращения к сатане".
3. Призыв к служению Богу
Истинные мастера Пути звали своих учеников к Богу, а не к своему "Я", Их целью было освободить учеников от самопоклонения или от поклонения другим людям и направить их к служению Богу. Они привлекали других к себе не из-за самовлюбленности, не для выставления напоказ своих сверхъестественных способностей и не ради мирских выгод.
Аттар рассказывает историю сына значительного лица, который однажды присутствовал на встрече, проводимой Абу Саидом. Внимая речи мастера, он испытал такие угрызения совести, что раскаялся в своей беспутной жизни и отдал мастеру всё, что имел. Мастер определил ему несколько лег унизительного труда. К концу этого срока местные жители стали относиться к нему с презрением и избегали его общества. Тогда мастер велел другим ученикам также игнорировать его. В конце концов он изгнал этого человека и со своих собраний. Полностью лишенный какой-либо поддержки со стороны людей, ученик нашел себе прибежище среди развалин, распростерся на земле и взмолился: "О Господи. Ты видишь, никто не приемлет меня! У меня не осталось иных чувств, кроме тоски по Тебе. Кроме как в Тебе, нигде мне нет убежища".
В то время как он молился подобным образом, его неожиданно охватило состояние, приход которого свидетельствовал о том, что он достиг цели, к которой стремился. В этот момент Абу Саид, возвратившись в ханаку, предложил своим ученикам отправиться вместе с ним на поиски изгнанного ученика. В конце концов, они отыскали его в развалинах, всё еще в слезах. Увидев мастера, ученик спросил его, для чего же претерпевал он все эти унижения. "Ты избавился от всех ожиданий, связанных с тварным миром, ответил мастер, - но одна завеса всё еще сохранялась между тобою и Богом: этой завесой был я. Теперь же и она удалена. Поднимайся, возвратимся обратно".
4. Служение другим и любовь ко всем людям.
Одной из важнейших задач первых суфийских мастеров было подвигнуть людей к любви и служению другим, и способствовать развитию положительных качеств, являя собою высочайшие примеры служения человечеству.
Когда Абу Саида спросили, сколько существует путей от творения к Богу, он ответил: "Одни говорят - тысяча, другие - столько же, сколько сотворенных существ. Кратчайший же и лучший путь сотворенного существа к Богу - путь доброты и служения другим". По словам Руми:
Приемлют ли, отвергают ли тебя люди –
Служи другим во имя Божие.Как говорит Саади:
Истинное богослужение заключается в служении людям,
а не в четках, молитвенном коврике и одеянии благочестия.5. Отсутствие обиды по отношению к притеснителям
Хафиз пишет: "Мы блюдём веру, осыпаемые проклятьями, и радуемся, ибо на нашем пути ощутить себя оскорбленным означает неверие". Истинный суфий не может быть кем-либо обижен. Это обусловлено двумя моментами. Первый - отсутствие у суфия самости. Оскорбленность - это качество эго-бытия, возникающее вследствие себялюбия. Суфий же является не-существующим. Он - никто. Тот, кто чувствует себя оскорбленным, осознаёт раздельность своего существования. Осознавая и себя, и Бога, такой человек является скорее дуалистом, чем последователем Божественного Единства. Суфий же осознает только Бога.
Второй момент заключается в том, что суфий полностью смиряет себя перед Богом, И потому он довольствуется Его довольством, приемля всё, что ни случается, как приходящее от Него. Как же может он чувствовать себя обиженным? Поистине, для странника на Пути обидчивость является своего рода пробным камнем, который позволяет судить о нем или о пей. Чем более человек свободен от обидчивости, тем больше он освобожден от самости и, следовательно, тем в большей степени он - суфий.
6. Рыцарство
Для суфиев понятие рыцарства имеет весьма определенный смысл. Оно подразумевает бескорыстное служение другим без осознавания значимости этого служения. Многие суфийские мастера говорили о рыцарстве такого рода.
Абу Хафс Хаддад говорил: "Рыцарство значит быть справедливым с другими, не ожидая справедливости в ответ".
Согласно Джунайду: "Рыцарство проявляется без осознавания поступка в качестве рыцарского. Совершающий такой поступок никогда не заявит: "Это сделал я!"
Когда Харакани спросили о рыцарстве, он ответил: "Если Бог дарует тысячу щедрот твоему брату, тебе же - лишь одну, ты, несмотря на это, отдаёшь и ее брату твоему".
7. Уважение к вере других
Истинные суфийские мастера всегда уважали последователей других религий, не одобряя нареканий, предубежденности и фанатизма в религиозных делах. Как говорит Харакани: "Те, чьи сердца заняты различением правильного и ложного в том, что касается Бога, никогда не достигнут цели".
8. Самодостаточность, бескорыстие и отсутствие мирских привязанностей
Среди отличительных качеств, проявляемых суфийскими мастерами и в особенности - мастерами начального периода, мы также можем назвать самодостаточность, бескорыстие и отсутствие привязанностей к мирским вещам (иными словами, свободу от желаний чего-либо мирского). Самозабвенно преданные служению другим, эти суфийские мастера не имели собственности и обыкновенно отдавали другим суфиям и беднякам то, что доставалось им. Если суфий не имел денег для подаяния, он мог отдать свою шапку, тюрбан или накидку. Как бы он ни нуждался материально, в плане духовном он не ощущал нужды. Это состояние самодостаточности указывало на его полную независимость от любых аспектов обыденного существования, независимость от суетности и эгоцентризма.
Такие суфийские мастера были озабочены только Богом, не вовлекаясь в мирское ни внешне, ни внутренне. Устранив все остатки эго-бытия, они пребывали в терпеливом ожидании на пороге Абсолютного Бытия.
В заключение от имени университета Джорджа Вашингтона и суфийского ордена Ниматуллахи мне бы хотелось поблагодарить всех профессоров и ученых, которые удостоили это собрание результатами своих ценных исследований, тем самым проливая свет на ту практику добротолюбия и истинной человечности, которую и представляет собою ранний персидский суфизм.
