Худжвири. О нищете (факр)

Знай, что нищета (факр) высоко стоит на пути Истины, а нищий (факир) – высокочтим, ибо сказал Господь:

(Подавайте милостыню)
И тем в нужде, кто на пути Господнем
Удержаны (от промыслов своих),
И в поисках (себе достатка)
Не могут двигаться по сей земле.
Их скромность побудит незнающего думать,
Что нет нужды у них ни в чем (2:273).

И еще:

Они свои постели оставляют
И призывают Бога своего
Из страха (гнев Его навлечь),
С надеждой (на Его благоволенье) (32:16).

И Пророк отличал нищету и сказал:
“О Боже, пошли мне жизнь бедняцкую и смерть бедняцкую, и воскресение из мертвых среди бедняков”.

Он также сказал:
“В день Воскресения Господь скажет: “Приведите ко Мне возлюбленных Моих”, и ангелы скажут: “Кто возлюбленные Твои?”, и Бог ответит: “Нищие и обездоленные”.

Во многих стихах Корана и речениях говорится о том же. Эти места хорошо известны и потому нет нужды приводить их здесь.Во времена Пророка среди бежавших (мухаджирин) [из Мекки в Медину] были бедняки (фукара), которые сидели в его мечети, посвятив себя поклонению Богу. Они твердо верили, что Бог пошлет им пропитание, целиком вверившись (таваккул) Ему. Пророку было предписано примириться с ними и заботиться о них, ибо Господь сказал:

Не отгоняй ты тех,
Которые на утренней заре и в час захода солнца
Взывают к Господу в молитве,
Ища Его благоволенья (6:52).

И потому, когда Пророк видел кого-то из них, он обычно говорил: “Да будут мои отец и мать тебе жертвой, ибо благодаря вам Господь укорил меня”.
Так Бог возвысил нищету и обратил ее в особое отличие бедняков, которые отринули всё внешнее и внутреннее, полностью предав себя Зиждителю. Нищета стала их гордостью, они оплакивали ее уход и приветствовали ее приход, они принимали ее, считая всё прочее презренным.

Так вот, нищета имеет внешность (расм) и сущность (хакикат). Ее внешность – обездоленность и нужда, а сущность – удача и свобода выбора.

Кто взирает на внешнее, тот на внешнем и останавливается, не в силах добраться до цели и разминувшись с сущностью.

Кто добирается до сущности, тот отвращает взгляд от всего сотворенного и, полностью самоупразднившись, взирая лишь на Всеединого, поспешает к полноте вечной жизни (ба-фана-йи кулл андар ру’йят-и кулл ба-бака-йи кулл шитафт).

Нищий (факир) ничего не имеет, ему не приходится сожалеть об утратах.
Он не ощущает себя богатым, имея что-либо, и не ощущает себя нуждающимся, чего-то не имея; по сравнению с нищетой (факр) богатство и нужда для него – одно и то же.
Считается, что когда он ничего не имеет, это доставляет ему большую радость, ибо шейхи говорили: “Чем более стеснены обстоятельства человека, тем больше расширяется (в смысле бодрости и довольства) его (духовное) состояние”, ибо для дервиша иметь что-либо – несчастье, и если он “заточает” что-либо (дар банд кунад) для своих нужд, то сам оказывается в той же степени “заточённым”. Друзья Божьи живут благодаря Его тайным щедротам. Мирское богатство сбивает их с пути духовной самоуглубленности (рида).

Встретились дервиш и шах. Шах сказал:
– Можешь обратиться ко мне с просьбой.
Дервиш в ответ:
– К своим рабам не обращаются с просьбами.
– Как так? – спросил шах.
– У меня два раба, которые являются твоими хозяевами: алкание и ожидание.

Пророк сказал:
“Нищета славит тех, кто достоен ее”.
Ее слава состоит в том, что тело факира божественным образом оберегается от низменных и греховных поступков, а его сердце – от зла и пагубных помыслов, поскольку его внешние органы поглощены (созерцанием) проявленных милостей Божьих, а внутренние защищены незримой благодатью, так что тело одухотворяется (рухани), а сердце пронизывается божественным (раббани). Все связи между человеком и людьми исчезают, на весах его факра этот мир и мир иной весят меньше комариного крыла, в это мгновение человек выпадает из обоих миров.

Раздел [вопрос о предпочтительности нищеты либо достатка]

Суфийские шейхи расходятся во мнениях о том, что предпочтительнее: нищета или достаток, когда они рассматриваются как человеческие атрибуты, ибо истинный достаток (гхина) принадлежит Господу, который совершенен во всех Своих атрибутах.
Яхья ибн Му’аз аль-Рази, Ахмад ибн Абу’ль-Хавари, Харис аль-Мухасиби, Абу’ль-Аббас ибн Ата, Рувайм, Абу’ль-Хасан ибн Сим’ун*, а из современников – великий шейх Абу Саид Фадлаллах ибн Мухаммад аль-Майхани ставят достаток над нищетой.

* Сим’ун – см. Нафахат, № 291, где его “имя чести” – Абу’ль-Хусейн.

Они мотивируют это тем, что достаток – атрибут Бога, в то время как нищета не может быть приписана Ему, а атрибут, общий для Бога и человека, превыше того, который неприложим к Богу.

Мой ответ: упоминаемая общая отнесенность атрибута достатка к Богу и человеку – просто фигура речи, в реальности она не существует. Реальное сходство заключается во взаимоподобии, однако божественные атрибуты вечны, а человеческие – сотворены, следовательно, посылка является ложной.
Я, Али ибн Усман аль-Джуллаби, утверждаю, что понятие “достаток” подобает Богу, но не человеку, в то время как понятие “нищета” подобает человеку, но не Богу.

Когда человека называют богатым – это не более чем метафора, в действительности он таковым не является.

Еще один аргумент: человеческий достаток – результат сцепления случайных обстоятельств, тогда как достаток Господа, который Сам является источником всех обстоятельств, не зависит ни от каких случайностей. Поэтому нет смысла говорить об общей отнесенности атрибута достатка.
Недопустимо связывать что-либо с Богом – по сущности, свойствам, имени. Достаток Господа состоит в Его независимости от кого бы то ни было и в Его власти делать то, что Он промыслит. Таким он был всегда и таким пребудет всегда. А человеческий достаток, например, средства к существованию, присутствие радости, спасение от греха или утешение в созерцании – всё это имеет преходящую природу и подвержено изменениям.
Кое-кто из простонародья ставит богатого над бедным на том основании, что Бог сделал богатых блаженными в обоих мирах и даровал им благо достатка. Под достатком они понимают изобилие мирских благ, блаженство удовольствий и следование своим вожделениям.
Они мотивируют это тем, что Бог повелел нам быть благодарными за достаток и терпеливыми в нищете, то есть терпеливыми в невзгодах и благодарными в преуспеянии, и что преуспеяние определенно лучше, чем прозябание.

На это я отвечу, что когда Бог повелел нам быть благодарными за процветание, Он сделал благодарность средством увеличения нашего процветания; а когда Он повелел нам быть терпеливыми в невзгодах, Он сделал терпение средством приближения к Себе.

Он сказал:

Коль станете признательными (Мне),
Я вам умножу (милости Свои) (14:7),

а также:

Аллах поистине благоволит к тому,
Кто терпелив и стоек духом (2:153).

Шейхи, ставящие достаток над нищетой, используют понятие “достаток” отнюдь не в общеупотребительном смысле. Они имеют в виду не “обретение благ”, а “обретение Подателя благ”. Ясно, что обретение единения (с Господом) – это совсем не то, что обретение прощения (Божьего).
Шейх Абу Саид – да помилует его Бог! – говорит: “Нищета – это достаток в Боге” (аль-факр хува’ль-гхина биллах), то есть непреходящее откровение Истины. На это я отвечу так: откровение (мукашафат) подразумевает возможность завесы (хиджаб), и потому если человек, которому даровано откровение, занавешивается от откровения атрибутом достатка, он будет либо иметь нужду в откровении, либо нет. Если он не нуждается в откровении, то высказывание становится абсурдом, а если нуждается, то его нужда несравнима с достатком, поэтому термин “достаток” здесь неуместен.

Кроме того, никто не имеет “достатка в Боге” до тех пор, пока его атрибуты не станут постоянными, а цель – неизменной; достаток несовместим с существованием объекта либо с утверждением атрибутов человеческой природы, следовательно, нужда и бедность – сущностные характеристики смертности и изменчивого бытия. Тот, чьи атрибуты всё еще сохраняются, не являет собой достаток, а тот, чьи атрибуты упразднены, вообще не может быть никак поименован. И потому “человек с достатком – это тот, кто богат Богом” (аль-гхани ман агхнаху’ллах), поскольку выражение “достаток в Боге” отсылает к воздействующему (фа’ил), тогда как выражение “богат Богом” обозначает того, на кого воздействуют (маф’ул); первый – сущеcтвует сам по себе, второй – существует посредством воздействующего; соответственно “отдельное существование” есть атрибут человеческой натуры, в то время как существование посредством Бога предполагает упраздненность атрибутов. И потому я, Али ибн Усман аль-Джуллаби, утверждаю, что истинный достаток несовместим с существованием (бака) какого-либо атрибута, поскольку человеческие атрибуты всегда рассматриваются как ущербные и подлежат распаду. Однако достаток не заключается и в упраздненности этих атрибутов, поскольку нельзя поименовать атрибут, который более не существует, а тот, чьи атрибуты упразднены, не может быть назван ни “бедным”, ни “богатым”. И потому атрибут достатка не передается от Бога к человеку, а атрибут нищеты не передается от человека к Богу.
Все суфийские шейхи и большинство простых людей ставят нищету над достатком по той причине, что Коран и Сунна подчеркивают превосходство нищеты, в чем и сходится подавляющее большинство мусульман.

Среди историй, которые я читал, нашлась одна, где Джунайд и Ибн Ата обсуждают этот вопрос. Последний утверждал превосходство достатка. Он мотивировал это тем, что по Воскрешении они будут призваны к ответу за свой достаток, и что такой ответ (хисаб) подразумевает, что они будут внимать Божественному Слову без какой бы то ни было медитации, звучащему в форме упрека (‘итаб). Этот упрек будет обращен от Возлюбленной к любящему.

Джунайд на это ответил так:
“Если Он призовет к ответу богатых, то Он потребует и оправданий у нищих, а требование оправдания лучше, чем призыв к ответу”.

Это очень тонкое соображение.
Для подлинной любви оправдание есть “иное” (беганаги), а упрек противопоставляется единству (яганаги). Любящий рассматривает и оправдание, и упрек как позор, поскольку оправдание следует вослед за непослушанием повелению Возлюбленной, то же самое касается и упрека. Но при подлинной любви упреки и оправдания отсутствуют, ибо Возлюбленная не станет требовать от любящего искупления, а любящий не станет пренебрегать исполнением воли Возлюбленной.
Любой человек – “нищий”, будь он даже монархом.

В сущности богатство Соломона и нищета Соломона – одно и то же. Когда терпение Иова [в горниле его напастей] истощилось, а изобилие царства Соломона достигло своего пика, Господь сказал и тому, и другому одно и то же: [о Соломоне] “Такой превосходный слуга (Божий)” (38:30) и [об Иове] “Каким прекрасным был он Нам слугою!” (38:44) Довольство Божье уравнивает нищету и богатство Соломона.

Автор говорит:
“Я слышал, что Абу’ль-Касим Кушайри – да помилует его Бог! – сказал: “Люди много говорили о нищете и богатстве, избирая для себя одно либо другое, я же избираю для себя то состояние, которое Господь уготовал мне и в котором поддерживает меня. Если Он даст мне богатство, я не стану забывчивым. Если Он пожелает для меня бедности, я не стану корыстным и не повинующимся”.
Так что и достаток, и нищета суть божественные дары.

Богатство подтачивается забывчивостью, нищета – корыстью.И то, и другое превосходно, но они разнятся в осуществлении на практике. Нищета есть отделенность сердца от всего, кроме Бога, а достаток – преисполненность сердца тем, что превыше слов.

Когда сердце очищается (от всего, кроме Бога), нищета ничем не лучше достатка, а достаток ничем не лучше нищеты.

Достаток есть избыток мирских вещей, а нищета – их недостаток, но все вещи принадлежат Богу. Когда ищущий распрощался с собственностью, противопоставление [достатка и нищеты] исчезает, то и другое становится незначимым для него.

Кашф аль-маджуб ли-арбаб аль-кулуб
Раскрытие скрытого за завесой
‘Али ибн Усман аль-Джуллаби аль-Худжвири

Старейший персидский трактат по суфизму

Пер. А.Орлова